См. выше перевод жития Иосифа Исихаста часть третья:
– Геронда, почему у меня нет помыслов?
– Ты свое бремя (то фортио – ноша, тяжесть) отдал мне...
О каком бремени идет речь? Легко узнается Лествица! Давайте рассмотрим известный пассаж из Лествицы: Scal 4. 11.
Причем, русскому читателю интересно обратиться именно к древнегреческому тексту Лествицы: «Послушник сам против себя выносит решение (псифос – собственно, камень для голосования), ведь если ради Господа он послушествует (ипакуи – прислушивается к советам старца) совершенно, даже если кто-то мнит, что не совершенно оказывает послушание, то он совлекает (снимает как одежду) с себя способность судить, если же в каких-то случаях он исполняет свою волю (экплири – префиксация дает значение «до конца исполняет»), даже если сочтет, что совершенно оказывает послушание, он сам на себя это бремя (то фортио – ноша, тяжесть) возлагает и несет» (Scal 4. 11).
Заглянув в единственный изданный русский перевод этого места, мы обнаруживаем мысли совершенно противоположные древнегреческому тексту: послушник, даже если не очень послушен, как он сам может думать о себе, освобождается от суда или своей совести (обличений совести, как любезно поясняет комментатор), а если послушник вдруг исполнит свою волю, то «взваливает» бремя совести (?!) обратно на свои плечи.
Наоборот, по мысли автора Лествицы, в простоте прислушиваясь к воле духовника, послушник совлекает с себя способность судить, а именно, отделяет от себя ядро волевого начала – таинственное произвольное основание гномической воли. Так что речь идет не о совлечении бремени совести, а наоборот, об очищении ее от всего произвольного, наносного. По мнению прп. Иоанна Лествичника, очищают совесть именно обличения учителя: «Если, однако, его учитель (стоящий выше) не перестал его обличать, то, пожалуй (эв ан эхи), все обстоит благополучно, если же он замолчал раз и навсегда (pf.), – я не знаю, что и сказать!» (4, 69).
Следует также учитывать, что в древнегреческом языке существуют два различных термина, выражающих послушание: «и ипакуи» и «и ипотаги».
Термин «и ипакуи» послушание (дословно внимательное прислушивание изо всех сил (такое значение дает перфиксация), образован от глагола «ип-акуо» прислушиваться, вслушиваться. В древнегреческом этот термин имеет значение «слушать изнутри и добровольно отвечать». Это как бы стук в дверь, на который можно ответить или промолчать. Очень точно коннотацию этого термина передает икона «Троица» Андрея Рублева: в склоненных головах нет покорения, все объединяет добровольное единство воли «и ипакуи». Монашеское послушание, конечно, «и ипакуи», такое понимание встречается у свт. Василия Великого (Ascet. 2.2: PG 31, 884B; ср. Аsceticon magnum: 2040.050). Именно такое послушание «и ипакуи» свт. Афанасий Александрийский в «Жити св. Синклитикии» поставляет «превыше жертв (фисия)» (Via sanctae Syncleticae: 2035.104).
Термин «и ипотаги» подчинение, повиновение, образован от глагола «ипо-тассо» подчинять, помещать ниже. Поэтому он всегда содержит коннотацию послушания по принуждению, послушание сильнейшему, который тебя подчинил невольно, другими словами, речь идет просто о рабстве. В патристической традиции «и ипотаги» обозначало чаще всего невольное послушание творения Вседержителю. Так, например, используется этот термин у свт. Афанасия (Ar. 3.40: PG 26, 409B), у свт. Василия Великого (Renunt. 9: PG 31, 648A), так “рабствует” Богу неразумное творение (Homilia in assumptionem domini: 2800.005). Выражение “послушание выше поста и молитвы” подразумевало термин «и ипакуи».
Стоит только пожалеть, что в русском переводе «Лествицы», устава монашеской жизни, административный термин «и ипотаги» не отделяется от духовного послушания, которое, естественно, передается термином «и ипакуи» (Scal 4: PG 88,725C). Это создает путаницу и других греческих текстах. На самом деле, для прп. Иоанна Лествичника, как и остальных отцов, понятие послушания как «слушать изнутри и добровольно отвечать» было само собой разумеющимся.
Различие послушания по букве и в духе сразу становится понятным на примерах. Например, если игумен монастыря дает послушание «не разговаривать с другими монахами», то это административное поручение «и ипотаги» может выполнить любой человек. Таких людей мы видим много, но выделить из них получающих пользу от послушания крайне трудно.
Но бывает, что речь заходит о чем-то настоящем, например, как в житии прп. Силуана, духовник дал ему послушание «не принимать блудных помыслов», и тот не принимал. В таком случае, тупое подчинение просто не работает. Здесь требуется творческий акт. Чтобы его выполнить мало любить духовника, нужно еще иметь чистоту, благородство, чуткость. Это подобно тому, как нельзя написать стихи по приказанию. Это творческий акт. Никто не знает, как рождается настоящий стих: только его не было - и вдруг он есть! Подобно этому духовное послушание. Чтобы его выполнить, нужна личность - человек, который способен рискнуть, собрать свои силы и решиться на то, о чем даже представления не имеет. |
