Тернистым путем к небу

Епископ Варнава (Беляев)

Житие старца Гавриила (Зырянова)

Истинный подвижник бежит из монастыря

После десятилетий вавилонского плена, слишком многое повидав в красном социалистическом раю, выйдя невредимым из пыточных печей, предсказанных когда-то учителем, епископ Варнава обладал полноценным опытом для сравнений: «Многие искренне думают и верят, что они служат Богу и несут большие подвиги не ради тщеславия и не ради славы у других, а ради Бога. Вот что страшно... И это страшное "думают" не раз упомянуто Христом в Евангелии (Ин. 16,2)».

Сжимается сердце, боящееся потонуть во мраке, овладевшем миром.

Из записей епископа Варнавы:

«До революции к чести  русского монашества все-таки существовали при редких обителях по отдельности школы, приюты, детдома, больницы, фабрики и прочее. Не нужно обижаться на эти слова: у нас внешняя миссия была плохо развита. Когда, например,   в Японии  подвизался   один-одинешенек кандидат богословия, открывший ее, католики и протестанты прислали в страну 300 докторов богословия! Про что говорить?.. А внутренней миссии и совсем не было. Монахи носу не показывали из своих теплых углов. А чтобы устроить там какой-нибудь миссионерский стан, проповедь Христа и Евангелия, где уж...»

Извращения христианского духа имеют своим корнем разные причины: от низменного корыстолюбия до возвышенных чувств. Молодым идеалистам присущ ригоризм, и в свое время - слепым птенцом, студентом духовной академии, - он также  праведность измерял числом поклонов, часами выстаивая на церковной службе, количеством съеденной пищи, «худостными ризами», жесткой требовательностью к окружающим в исполнении закона (не важно, что евангельского).

Старец Гавриил подолгу беседовал с ним о высоких материях, ласково и незаметно утверждая подходы  противоположные  и,  между  прочим, признавая «Лествицу», главнейший свод аскетических правил…

Из записей епископа Варнавы:

«Позже я выучил, наизусть знаменитый текст из пророка Исайи, где Бог говорит:  Что  толку, если как серп согнется шея твоя от поста...?!

 Иудеи того времени, и не какие-нибудь, но ревностные, которые самим делом искали каждый день Бога, задавали в недоумении и обиде такие вопросы: "Почему мы постимся, а Ты не видишь? Смиряем души свои, а Ты не знаешь?''

Все как и теперь. Верующие и неверующие, монахи и мирские тоже задают вопросы...

Монахи: "Сколько лет живем в монастыре, постимся, молимся, работаем, а Бог как бы и не видит; даже те сны с небожителями, которые мирские видят, нам не снятся..."

Благочестивые мирские тоже недоумевают: "Тяжелая жизнь настала. Дети не слушаются родителей. Я ли не молилась о своем ребенке, по понедельникам даже постилась, а что вышло: младший умер, а из старшего вышел бандит какой-то!"

И Бог через пророка им отвечает: "Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других. Вот, вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других... Таков ли тот пост, который Я избрал..?" (Ис. 58,3-4).

...Отсюда что следует?

Истинный подвижник бежит из монастыря...

Тот же внутренний протест, который побудил его оставить мир, теперь побуждает оставить и монастырь. Он не может в нем ужиться. Он видит, что обитель-то святая, да стоят во главе ее люди не только грешные (это бы ничего), но и сознательно преследующие свои личные цели, ничего общего со спасением не имеющие. И все прикрыто елейными словами, смиреннословием, фарисейским показом внешней иноческой добродетели и вынужденного поведения.

Он бежит не потому, что не хочет терпеть скорби, - от скорбей человек не может уйти, хотя бы прошел всю землю, это закон, положенный Богом, — а потому, что ему мешают и просто не дают делать Божье дело.

..Я уже не говорю о тех случаях (очень частых в настоящее время), которые граничат с ересью, или грозят монаху настоящим падением, или угрожают самой жизни. Жития святых — не правда ли, как странно? — переполнены такими событиями.

Ведь не кого другого, например, а преподобною Симеона, которому в Церкви только одному, после святого Григория Назианзина и евангелиста Иоанна, присвоено наименование Богослова (Нового Богослова), братия хотела убить. Своего игумена! И за что? За то, что их поучал, звал к покаянию...».