Тернистым путем к небу

 Варнава (Беляев)

Житие старца Гавриила (Зырянова)

 Часть V

 Старец иеросихм.  Гавриил Зырянов

Старец Гавриил и Алеша Ворбьев

 «Долго я ломал себя,

все не удавалось.

Ну, наконец сломил...»

Охотный ряд

Настоятелем Высокопетровского монастыря был в то время архимандрит Григорий. Так как у нового эконома был прекрасный, задушевный тенор, он прибавил ему еще послушание петь на правом клиросе и отправлять очередное чтение при богослужениях.

По долгу службы Гавриил и должен был часто ходить в Охотный ряд.

Улица была знаменитая. На нее по-разному можно смотреть. Можно видеть в ней конкретное воплощение московского обжорства, что-то вроде «Чрева Парижа» Э. Золя. А можно вместо ножа, которым режут скотину и людей, увидеть необходимый инструмент и орудие при самом набожном приеме пищи.

Да и в качестве «чрева Москвы», с точки зрения государственного и гражданского быта, это о чем-то свидетельствует: о богатстве страны и народа, о хлебосолье старой Москвы и ее широком бытье-житье, о всякой изысканности в еде и о всем прочем - пусть по части чревоугодия, но которое говорит потомкам, страждущим этой страстью в наши времена:

«Вот-де как надо есть и пить, а вы что? - Нет у вас ни расстегаев с налимьей печенкой, ни парной белужьей икорки, ни спаржи как масло, ни лангустов, ни руанских уток из Франции, ни омаров, ни красных куропаток из Швейцарии, ни рыбы сом из Средиземного моря, ни ананасов. Вечно голодные сидите».

Или, как говаривал старшина по хозяйственной части в Английском клубе Шаблыкин, великий сластоежка, проевший все свои дома:

- Сезон блюсти надо, чтобы все было в свое время. Когда устрицы флексбургские, когда остендские, а когда крымские. Мартовский блорыбий балычок со свежими огурчиками в августе не подашь... Вот так и сезон!

С аскетической точки зрения это, конечно, чистый срам, но с той; на которой стоит мир и которой постоянно хвалится, все это говорит о такой культуре, которую надо еще «догнать».

Через сколько лет? Не знаю. А «перегнать» уж в наше время невозможно.