В духовном мире есть тайны недоступные рассудку. Одна из таких тайн заключается в том, что в Воскресении останется только то, что испытано огнем нетварных энергий (плоды, которые достигаются покаянием). Эту мысль совершенно ясно выражает Лествичник. К сожалению, и русский, и новогреческий переводы искажают смысл этого знаменательного отрывка (О покаянии, 133). В русском переводе мысль Лествичника передается следующим образом:
"Образом, примером, правилом и образцом покаяния да будут тебе прежде помянутые святые осужденники (скорее всего, здесь имеется в виду глава «О покаянии», а именно, описание темницы); и ты во всю жизнь не будешь иметь нужды ни в какой книге, доколе не воссияет в тебе Христос, Сын Божий и Бог, в воскресение истинного покаяния. "
Понятие "истинного покаяния" по меньшей мере удивляет. Что же, покаяние может быть неистинным? Наконец, заглянув в первоисточник, мы обнаруживаем, что такого слова вообще нет в тексте... Давайте разберемся, зачем его придумали переводчики?!
Новогреческий перевод еще более искажает смысл: "…в день духовного воскресения, которое тебе обеспечит (твое) усердное покаяние". Само понятие "духовного воскресения" (эн ты анастаси) вызывает настороженность по той причине, что у Лествичника речь идет о всеобщем Воскресении, которое есть Воскресение не только душ, но и тел. Это очевидно. Кроме того, слова «духовного» в тексте вообще нет.
Мысль Иоанна Лествичника совершенно иная:
"Если ты будешь подражать им (отцам), то не будешь иметь нужды в книгах (вивлион, возможно, здесь имеются в виду трактаты именно догматического содержания) по той причине, что в сердце твоем воссияет свет. Это произойдет во время воскресения плодов твоего покаяния, о которых ты прилагал попечение на протяжении всей жизни (эн ты анастаси тыс мемеримнеменис метаниас). "
Таким образом, Лествичник имеет в виду то обстоятельство, что во время Воскресения все страстное вещество, связанное с проявлениями душевной жизни, сгорит как шелуха, останутся только плоды покаяния, они и воскреснут. Таким образом временное вещество, как пища огня, противопоставляется несгораемым вечным плодам Духа.
Что же вызвало такое замешательство переводчиков?! Конечно, неправильный перевод в этом пассаже, впрочем, как и в других случаях, не является случайностью. С помощью выражений «воскресение истинного покаяния» и «духовного воскресения» рассудок инстинктивно защищается от духовной правды, которая, действительно, для ума смертельна. Ум не может даже представить, что никакое проявление душевной сферы не войдет в Царство Небесное. Ведь образ духовного младенца – это не красивая метафора, как нам пытаются внушить ученые и наш рассудок. К счастью, этот образ - реальность и истинная правда.
На самом деле, наша душа, подобна младенцу в утробе матери: ребенок плавает в чем-то, что-то его питает, кормит. Но как это происходит, он не понимает. Если бы он обладал способностью спросить, видя взрослого, спросил бы: «Ну, как ты там живешь? Да как вы там вообще можете жить: без пуповины – откуда вы берете пишу? Без жидкости – где вы находитесь? Как вы вообще видите и слышите?» Если эмбриону сказать: «Да здесь здорово, еще лучше, чем в утробе! Здесь все другое: здесь мир – настоящий живой! Здесь есть зрение, слух, запах! Это непередаваемо!», то ребенок только ужаснется: «Да где это, как? Я ничего не вижу и не слышу. О чем таком он говорит, как он может вообще чувствовать без пуповины?!»
Примерно так обстоит дело с познанием духовных Таин умом. Если человек, как ребенок, ищет в Аскетике ответ на вопрос: «Как лучше сделать?» Ответ есть, но – другой, не такой какой он ожидает! Например, ответом будет не «…так и так делай», а – «…рождайся быстрее и сам все увидишь!».
Мир сей не может понять Новую Жизнь. Она за пределами этого мира: там иначе дышат, иначе видят, иным образом думают, по-другому чувствуют, жалеют и любят. Рассудку нечем понимать, у него нет органа для понимания. Эти органы должны родиться в душе. Это и есть те самые «плоды покаяния, о которых ты прилагал попечение на протяжении всей жизни».
Как об этом будешь говорить? И можно ли упрекнуть переводчиков за неправильный перевод? Ведь мы оказались перед Реальностью настолько инаковой, что и правильный – и неправильный перевод перед ней одинаково бессильны…
|
