Троице Сергиева Лавра

часть 2

Мы знаем из летописи, что преподобный Сергий даже лично содействовал собиранию Руси и прекращению бесконечных междоусобных войн, непрекращавшихся между удельными князьями. Так он ез­дил к рязанскому князю Олегу, последнему из удельных кня­зей, не подчинившихся Москве и упорно воевавшему с вели­ким князем Дмитрием Ивановичем Донским, и увещанием достиг того, что тот, по словам летописи, «устыдебось толь свята мужа и взял с великим князем Дмитрием Ивановичем вечный мир и любовь в род и род». Троице Сергиева Лавра и здесь сыграла свою роль.

Кроме уничтожения раздробленности при удельно-вече­вой системе, для объединения и национального расцвета Руси необходимо было свержение татарского ига, препятствовав­шего русскому народу выработать здоровое государствен­ное сознание и в корне развратившее русскую власть. Борьба с татарами естественно встала в качестве неотложной и важ­нейшей задачи перед молодым национальным центром Москвой; без свержения иноземного ига невозможно было никакое национальное и государственное строительство. Мы все знаем, что в 1380 году на Куликовом поле молодая воз­рождающаяся Русь нанесла первый страшный удар татарско­му игу, разгромив Мамаевы полчища.

Великий князь Дмит­рий Иванович во всех важнейших случаях прибегал к совету и духовной помощи «чудного старца Сергия», по выраже­нию летописи, которого еще при жизни признавали святым. И теперь, решаясь на битву со страшным врагом, он пришел к преподобному Сергию и от него получил не просто благо­словение, а настойчивое побуждение встать на борьбу за самостоятельность Руси и прозорливое уверение в полной победе. Троице Сергиева Лавра и здесь сыграла свою роль.
 

Даже на самое поле сражения посылал преподобный Сергий своих гонцов, чтобы ободрить воинство: «Без всякого сомнения, государь, иди против них, и не предаваясь страху, твердо надейся, что поможет тебе Господь», — писал он вели­кому князю.

Моральное значение этого события было огромно: Москва открыто и со славой выступила как центр национального объединения всей Руси, и имя преподобного Сергия, своим исключительным авторитетом осенившего это славное деяние, стало известно всюду на Руси, как имя «заступника Земли Русской». И впоследствии приходили к гробу преподобного Сергия в его монастырь многие великие деятели не только Московской, но и Петербургской Руси, чтобы у гроба вели­чайшего национального святого заключить договор, именем его скрепить соглашение или же получить здесь высшую санкцию своим начинаниям; имя Сергия и его монастыря раз навсегда сплелось с судьбами России.

Троице Сергиева Лавра  как монастырь сделался как бы сердцем Московской Руси и одним из круп­нейших очагов русской культуры и просвещения. Народная стихия была еще слишком темна и жила еще пережитками язычества, подчас и простого идолопоклонства. Предание гласит, что близ того самого городка Радонежа, где провел свои юношеские годы преподобный Сергий, на холме, в древ­нем священном урочище стояли «белые боги» — каменные истуканы, которым поклонялось по старой привычке населе­ние.

Преподобный Сергий, гласит легенда, разбил эти извая­ния и поставил на этом месте, доселе не забытом и носящем название «белые боги», каменный крест. Для борьбы с темно­той и суевериями необходима была живая проповедь и про­светительная работа. Так как школ не было, и науки в совре­менном значении этого слова не было, то вся образованность того времени целиком входила в круг церковно-богословских идей, и лучшей академией для достижения такого образова­ния был старый русский монастырь.

 В нем занимались чте­нием, изучением и перепиской Священного Писания и бого­служебных книг, толкований святых отцов, житий и т. п. Но кроме этой теоретической стороны образования монастырь был и лучшей художественной школой, так как высшие дости­жения древнего русского искусства — в архитектуре, в живо­писи, в шитье, в ювелирном деле, в пении — все совмещалось и концентрировалось в монастыре, как в сокровищнице наци­онального творчества, как в живом, творческом музее.

Нако­нец, даже самый строй монастырский, которому преп. Сергий придал трудовой и общежитный характер, воспитывал дух дисциплины и подчинения высшим целям среди достаточно первобытного русского общества того времени и вносил смяг­чение во весь уклад русской жизни.

Одним из наиболее славных и блестящих таких монастырей-академий на протяжении нескольких столетий и был Троице Сергиев монастырь.

Представим себе убогого обитателя деревенской Руси XV— XVI столетий, пришедшего из своих лесов и лачуг в Троиц­кий монастырь: все для него там показалось бы необыкновен­ным, дивным, каким-то иным миром, полным чудес и красо­ты, никогда не виданной и не воображаемой. Троицкий собор из тесаного белого камня в то время, среди почти исключи­тельно деревянных построек Московской Руси, был редкос­тью и прекрасным архитектурным образчиком; расписан он был внутри, по довольно достоверному сказанию, величайшим нашим мастером, преподобным Андреем Рублевым совмест­но с Даниилом Черным; в иконостасе находится икона Святой Троицы кисти того же Рублева, совершенно исключительная и единственная, вершина художественного богомыслия.

Под иконами висят дивные пелены, шитые шелками смелых цве­тов, которые теперь, будучи извлечены из многовекового забвения, кажутся нам каким-то откровением. Богослужение торжественное и стройное, по особому монастырскому чину, с древними напевами хора. В монастыре же книжные старцы годами переписывают книги, которыми снабжается не толь­ко свой монастырь, но и многие другие, а также и церкви в монастырских вотчинах.

Книги украшаются со всем вкусом древних мастеров красочными миниатюрами и заставками, и библиотека монастыря скоро становится богатейшей во всей Руси. Особые мастера пишут иконы, пользуясь большей частью древними вдохновенными первообразами, но также и созидая свое, новое. Кроме всего этого, всякий приходя­щий в монастырь знал, что в нем живы заветы его великого основателя и жив дух подвижничества и святости: он мог не только видеть старцев «святой жизни», но и получить от них назидание и утешение.

Далее...

Троице Сергиева Лавра . часть 2