В Троице Сергиевой Лавре
Часть 3 ...Монастыри служили очагами духовной культуры...
Понятно поэтому, что Троице Сергиевой Лавре суждено быть лучшей школой для всех посещавших его — каждый уносил из него большую или меньшую крупицу света или творчества. Но в еще большей степени он был академией для живших в нем, и из среды более просвещенных монахов в монастыре образовывались кадры просветителей и проповедников, шедших в различные области Руси и там основывавших новые монастыри или реформировавших старые, и всюду насаждавшие тот же уклад жизни и ту же культуру, что и в Троице Сергиевой Лавре...
Мы знаем несколько десятков таких производных монастырей, возникших преимущественно в северо-восточной части России, и основанных или непосредственно учениками преподобного Сергия, или их ближайшими преемниками. Всюду почти в этих монастырях строились церкви во имя Святой Троицы и преподобного Сергия, всюду в них были копии с рублевской иконы Троицы и других славных икон Сергеева монастыря; как солнце в бесчисленных отражениях, творческая душа Сергиева монастыря отражалась и преломляласьэв ее многочисленных производных в виде монастырей, всюду разбросанных по Руси.
Эти многочисленные монастыри не только служили очагами духовной культуры, но и служили делу колонизации дикого еще края. Обычно они строились в глухих местах, где приходилось расчищать лес, заводить пашни, скот и все хозяйство; скоро такие монастыри обрастали вокруг селениями, которые частью отходили к ним в качестве вотчин, частью были независимы от монастыря; близость его, обнесенного обычно стенами, была весьма выгодна для насельников края в тот беспокойный век, когда частые вражеские нашествия и разбои постоянно угрожали жителям* И всюду, в самую глушь каких-нибудь вологодских лесов, проникало имя преподобного Сергия как духовного отца всех этих монастырей, и слава его обители как прототипа их.
С внешней стороны жизнь в Троице Сергиевой Лавре как монастыре вначале была скудна и привлекала лишь ищущих уединения и подвига. Но уже при жизни преподобного Сергия изменились обстоятельства и нарушено было безмолвие пустыни: кругом монастыря стали селиться крестьяне, мимо него прошла большая дорога на Переславль и Ростов, а при преподобном Никоне, преемнике преподобного Сергия по игуменству, обитель начала получать уже пожертвования и вклады в виде вотчин, пустошей, рыбных ловлей, соляных варниц и т.д. Результатом этих даров было быстрое обогащение в Троице Сергиевой Лавре и изменение не только его быта, но отчасти и самого духа.
При преподобном Сергии в Троице Сергиевой Лавре богослужебные книги писались на бересте, вместо свеч была лучина, скудость в пище также часто случалась; с течением времени появилось золото и драгоценности, а затем и пышность, чуждая первоначальной пустынной обители. Обилие приписных крестьян, число которых исчислялось, например, в XVII веке десятками тысяч, создавало возможность обширного применения дарового труда, так что отступило на второй план трудовое начало, которое так ревностно насаждал сам преподобный Сергий. Изменился и самый состав братии: в число ее стали попадать знатные люди, часто постригаемые поневоле, которые и в монастыре не хотели бросать своих прежних привычек, жили роскошно, свысока относились к другим монахам и занимались интригами, на что с горечью указывал, например,
Иван Грозный. Монастырь славился своим поразительным хлебосольством и гостеприимством: никому не было отказа в приюте и пище, причем угощение почетных гостей бывало иногда исключительным по обилию и роскоши: особенно славились троицкие меды и пития, о которых с восторгом отзывались иностранцы. Наиболее знатные посетители получали часто еще особые дары в виде икон, обычно лаврского письма, а затем — соболей, бархата и т. д. Монастырь сильно расширился, обстроился новыми церквами и зданиями, опоясался каменной крепостной стеной.
Весь XV и XVI века были ознаменованы мощным ростом национального самосознания в русском обществе. Политически объединение Руси было достигнуто, татарское иго свергнуто, и молодое государство быстро крепло.
Флорентийская уния и падение Константинополя произвели огромное впечатление на москвитян, развенчав греков как носителей истинного православия и блюстителей вселенской восточной Церкви. Доселе император византийский был главою православной Церкви и совместно с восточными патриархами олицетворял верховный авторитет вселенского православия. Уступки греков «папежникам» и «латынникам» на Флорентийском соборе заставили москвитян заподозрить устойчивость греков в истинной вере, а разгром византийского царства был истолкован как кара свыше за несоблюдение в чистоте той же древней православной веры.
Отсюда сам собой напрашивался вывод, что истинное православие незыблемо сохранилось только на Руси и что царь московский — прямой преемник верховных прав императора византийского по отношению к вселенскому православию, он — глава Церкви и блюститель чистоты веры и обряда, а «Москва — третий Рим, а четвертому не бывать».
Далее...
В Троице Сергиевой Лавре |
