Старец

Я уверен, что если бы мы, монахи, хранили любовь, то Бог бы творил множество чудес…

Монастырь мне казался подобным Раю: службы и исповедь не прекращались бы круглые сутки. Духовники бы сменяли друг друга: новые заступали бы на дежурство и постоянно оказывали бы помощь больным…

Это было бы в любое время дня и ночи. Чтобы был телефон, у которого бы день и ночь дежурили сестры, чтобы утешать стольких отча­явшихся в жизни по причине различных ран. Своими словами они приводили бы их к великому Утешите­лю — Христу, чтобы спасались их души и наполнялись небесным светом, который им будет подавать Божест­венная благодать.

И я бы хотел исповедовать приходящих людей. Когда придет какой-нибудь больной, особенно после искушений, я бы его поисповедал. А потом приходят сестры и благоговейно поют для него молебен. То есть когда он стоял бы на коленях, сам бы я, сидя на стуле в епитрахили, читал над ним молитвы, а сестры благого­вейно, едиными устами пели бы для него молебен. Ве­рю, что за нашу любовь Бог бы творил много чудес.

 Много недужных по благодати Божией становились бы здоровыми. Приходит, например, один печальный отец и говорит: «У моего ребенка начинает кружиться голо­ва, и он падает». Ты оставляешь ребенка в монастыре на некоторое время, все сестры преклоняют колена, как один дух, одна душа, одно сердце со старцем, и молит­ва всех изменяет состояние, совершает чудеса, поэтому я так этого ищу и пламенно желаю. Вот что я хочу сде­лать в монастыре.

И вот что еще я хотел бы в монастыре. Я хотел бы выстроить большую и красивую церковь. Чтобы много людей могло прийти на исповедь, на причастие, прийти для молитвы, чтобы поучиться умной молитве. А еще у меня есть мечта, чтобы под храмом в подвал приходили афонские духовники, которые мощно, сильно занима­ются мистическим богословием в пустыне, и учили ум­ной молитве. Пусть они приезжают хотя бы на один день. Конечно, много таких, которые не хотят ни от­крываться, ни где-либо появляться. Мы можем и таких привозить на один день, а на другой они бы уезжали.